Лидер незарегистрированной партии «Рассвет» Екатерина Дунцова, которую Минюст называет «иноагентом», обратилась в МВД с вопросом, можно ли выражать протест не выходя на улицу — например, открывать окна и шуметь в назначенное время в поддержку свободного интернета, не нарушая общественный порядок.
В ответ столичное управление МВД заявило, что оценить законность подобных действий можно лишь «в рамках производства по конкретному делу». Иными словами, заранее сказать, будут ли такие акции считаться правонарушением, невозможно: правовую оценку дадут уже после вмешательства полиции.
По мнению Дунцовой, это создаёт ситуацию полной неопределённости: даже действия в частном пространстве могут быть квалифицированы как несогласованное публичное мероприятие, а значит любое выражение позиции фактически требует одобрения властей.
Контекст и предыстория
Идея «домашних протестов» возникла на фоне массовых отказов в согласовании уличных акций. В конце марта активисты пытались провести мероприятия в десятках городов, но большинство заявок отклонили. Даже события в так называемых «гайд‑парках», где формально согласование не требуется, отменялись по разным причинам, включая отсылки к ограничениям, введённым во время пандемии.
Параллельно наблюдается ужесточение контроля над интернетом. По наблюдениям, массовые отключения мобильной связи начались летом 2025 года и стали регулярнее. Осенью власти утвердили правила централизованного управления интернет‑трафиком, а операторы получили дополнительные основания не нести ответственность за сбои, если они происходят по требованию силовых структур. В ряде регионов операторы предупреждали о плановых отключениях мобильного интернета в праздничные даты, объясняя это обеспечением общественной безопасности.
Зачем это важно
Юридическая неопределённость и централизованный контроль связи затрудняют мирные формы протеста и ограничивают возможности для публичного выражения позиции без риска последующих правоприменительных мер. В таких условиях активисты ищут новые форматы выражения гражданской позиции, а власти в свою очередь получают инструменты для оперативного регулирования коммуникаций.
