Правозащитники выявили схему, при которой силовые структуры снимают постановочные кадры задержаний по политическим делам.
По данным исследователей, такие ролики создаются системно, чтобы запугать оппонентов, продемонстрировать силу ведомств и навязать свою версию событий. В исследовании рассмотрено около 70 дел, возбуждённых после начала войны, в которых упоминаются записи ФСБ.
К середине 2026 года упоминания ФСБ в телеграм‑каналах и у крупных информационных агентовтов выросли в 2–3 раза по сравнению с довоенным периодом, а доля материалов с видеоматериалами — почти вдвое.
В роликах повторяются одни и те же эпизоды: оперативная съемка, задержание, обыск, перевозка задержанного и его признание. Задержание и признание встречаются в примерно двух третях просмотренных материалов; признаки постановки отмечены примерно в четверти сцен.
В качестве примера приводится дело рязанского анархиста Руслана Сидики, осужденного за якобы подрыв инфраструктуры и нападение на военный аэродром; сам Сидики рассказывал, что полицейский пригласил его в отдел, а затем кадр снимался как задержание среди гаражей, после чего он якобы рассказал о вербовке. По его словам, текст для ролика диктовали между дублями, а в суде утверждали, что до задержания его избивали и пытали.
Еще одним примером является волонтер Красного Креста из Херсона, осужденный к 14 годам по делу «херсонской девятки»; съемку задержания якобы провели через месяц после реального ареста; ему выдали чистую одежду, сумку с документами и велели идти по улице, чтобы кадр получился естественным.
Признания на камеру часто переписывают, а текст изменяют; упоминается случай граффити‑художника из Евпатории, осужденного за антивоенную акцию: текст извинения переписывали как минимум пять раз, а затем избили — «актер я не очень хороший, а еще текст постоянно изменялся», — вспоминал он.
Записи, по данным правозащитников, используются и для давления на родственников задержанных; авторы доклада называют видеопродакшн продолжением пыточных практик, распространённых в силовых структурах.
